Вернуться в раздел "Введение в теософию".

Теософия о молитве.

Во многих религиях молитва является, с одной стороны методом возвыщающим сознание, а с другой – способом общения со Всевышним. В одних религиях делается больший упор на молитвы, в других меньший, да и сама молитва принимает разные формы: в роли некоего монолога или же в форме повторения кратких выражений. Последнее на Востоке известно как мантра.

« …у молитвы есть и некоторые другие значения, помимо тех, что придают ей христиане. Она означает не только мольбу или просьбу, но в давние времена значила скорее повеление и призыв. Мантра, или ритмически распеваемая молитва индусов, имеет именно такой смысл, поскольку брахманы считали себя выше обычных дэв или "богов".

Теософия не дает однозначную оценку молитве, все зависит от того с какой целью ее применяют, одним словом от мотивации человека. Если основным стимулом для совершения молитвы является просьба о лучшей жизни, о богатстве, об ниспослании неких даров, здоровья и избежание различных неприятных жизненных факторов, вместо того, чтобы постараться самому сделать свою жизнь такой, какой хочешь – то однозначно к такой молитве Теософия относится отрицательно. Она убивает веру в себя, в свои силы. Перекладывает ответственность со своих плеч на плечи некоего избранного более могущественного существа, на Бога или Логоса, не важно, является унижением для человека и кроме того, очень удобна, так как признавая фатальную зависимость судьбы от «воли Божьей» она, в случае неудачи, всегда может сослаться на «такова воля Бога», а не на свою лень и нежелание приложить усилия, чтобы достичь желаемое.

«…В огромном большинстве своём люди весьма эгоистичны и молятся только о себе, прося о том, чтобы им был дан "хлеб насущный", вместо того, чтобы трудиться для этого, и просят Бога не ввести их во "искушение", но избавить их (только молящихся) от зла, то такая молитва приносит вдвойне вредный результат: а) она убивает в человеке способность полагаться на себя; б) развивает в нем ещё более яростный эгоизм и эгоцентризм, чем присущие ему от природы.

<…>

Станете ли даже вы, простой смертный, платить своему рабочему за весь день, если вы сделали за него б`ольшую часть работы, пока тот всё это время сидел под яблоней и умолял вас сделать это. Эта идея о том, что всю жизнь можно провести в праздности душевной, а всю самую тяжелую работу и долг за нас исполнит кто-то другой — будь то Бог или человек — в высшей степени возмутительна для нас и весьма унизительна для человеческого достоинства».

Здесь можно возразить, что искренняя и пламенная молитва очень часто приносит ожидаемые результате если и не на физическом плане, то хотя бы на эмоциональном уровне приносит некоторые облегчения. На что Теософия отвечает, что такой же результат может принести и самовнушение, гипнотизм и прочие популярные сейчас аффермации, активно применяемые в психологии. Поэтому говорить, что это заслуга именно молитвы не приходится.

Просьбы и уговоры в молитвах – это еще не самое страшное, что может быть, хотя и от них пользы мало. Самое ужасное это когда обращаются к высшему Божеству с просьбой покарать определенных людей. В этом случае используемый волевой посыл, сосредоточенный в ходе пламенных и эмоциональных взываний, действительно может нести в себе вред и это становиться элементом черной магии, колдовством.

«Но горе тем оккультистам и теософам, которые вместо истребления желаний низшего личностного эго, или физического человека, и обращения к своему высшему Духовному Я, погруженного в свет атма-буддхи, "не моя воля, но твоя да будет", будут посылать волны силы воли для эгоистичных или низменных целей! Ведь это — чёрная магия, мерзость и духовное колдовство. К несчастью, всё это является любимым занятием наших христианских государственных деятелей и генералов, особенно когда последние посылают две армии убивать друг друга. Все они, прежде чем взяться за дело, прибегают к такого рода колдовству, вознося молитвы одному тому же Господу, умоляя его помочь им перерезать глотки своих врагов».

Теософия определяем молитву как волевой посыл, направленный на помощь в достижение желаемых результатов. Он приносит некоторую помощь, но не выполняет всю работу за человека. Молитва в Теософии  – это средство позволяющее взрастить в себе силы, обрести в них уверенность, направить личные желания и стремления на пользу всего человечества, а не только ради самого себя или близкого окружения.

«Мы не верим в молитву заученную, многословную и повторяемую чисто внешне, если под молитвой вы подразумеваете внешнюю просьбу, обращённую к неизвестному Богу, торжественно возведенному на престол иудеями и популяризированному фарисеями».

Тот вид молитвы в который теософия верит, называется:

«… волевой молитвой, и это скорее внутренняя команда, чем прошение».

Молитва это -

«скорее таинство, оккультный процесс, которым конечные и обусловленные мысли и желания, негодные для восприятия абсолютным духом, который необусловлен, переводятся в духовные повеления и волю; и называется этот процесс "духовной трансмутацией". Сила наших пламенных устремлений превращает молитву в "философский камень" или то, что претворяет свинец в золото. Единственная однородная сущность, наша "волевая молитва" становится активной или творящей силой, по нашей воле производящей следствия.    

<…>

Молитва может быть призывом или вредоносным заклинанием, и даже проклятием (как в случае двух армий, одновременно молящихся о взаимном уничтожении), так же как и благословением».

Принимая в качестве молитвы  волевой импульс, кто же в Теософии является объектом молитвы? Конечно же это не антропоморфный Бог, так как существование такого Бога отрицается в Теософии. Это так же не Абсолют, по той простой причине, что Абсолют, будучи абсолютно всем, не может оказывать воздействие на мир, это было бы все равно, что оказывать воздействие самому на себя. Любая произносимая молитва может быть отнесена только к тому Богу, который существует в человеческом разуме, к его Высшему Я, к своей Божественной сущности, единственно которая Всемогуща и Беспредельна.

«Будучи весьма занятыми людьми, мы вряд ли можем позволить себе тратить время на обращения со словесными молитвами к чистой абстракции (Асболюту). Непознаваемое допускает лишь связи своих частей между собой, но не существует для каких-либо конечных отношений. Видимая вселенная в своем существовании и явлениях зависит от своих взаимодействующих между собой форм и их законов, а не от молитв и молящихся.

<…>

Оккультист или теософ обращается к своему Отцу, который в тайне (прочтите и попытайтесь понять 6 стих VI главы Евангелия от Матфея), а не внекосмическому и потому конечному Богу; и этот "Отец" — в самом человеке. <…>   В нашем понимании внутренний человек и есть тот единственный Бог, которого мы можем познать. И как может быть иначе? Если принять наш постулат, что Бог — это распространенный повсюду бесконечный Принцип, тогда как может человек избежать того, чтобы не быть полностью проникнутым Божеством и быть в нём? Мы называем нашим "Отцом Небесным" ту божественную сущность, которую сознаём внутри себя, в нашем сердце и духовном сознании, и которая не имеет ничего общего с антропоморфной концепцией бога, которую мы можем создать в нашем физическом мозгу или его воображении: "Разве не знаете, что вы — храм Божий и Дух Божий живёт в вас?" Но пусть никто не антропоморфирует эту пребывающую в нас сущность. Пусть никто из теософов, если он желает держаться божественной истины, а не человеческой, не говорит, что этот "Бог, который в тайне", внимает лишь конкретному человеку, или отличен от конечного человека или же от бесконечной сущности — ибо всё едино. И молитва, как только что отмечалось, — не просьба.

<…>

Я повторяю, что мы верим в "сообщество" и одновременное действие в согласии с нашим "Отцом, который в тайне", и в редкие моменты экстатического блаженства, в слияние нашей высшей души с вселенской сутью, при котором она привлекается к своему истоку и центру — состояние, называемое при жизни самадхи, а после смерти — нирваной. Мы отказываемся молиться тварным конечным существам — т.е. богам, святым, ангелам, и тому подобным, так как считаем это идолопоклонством. Мы не можем молиться АБСОЛЮТУ по причинам, разъяснённым выше; потому мы стараемся заменить бесплодную и бесполезную молитву достойными и плодотворными делами.

<…>

… они (Христиане), напротив, проявляют сатанинскую гордыню в своей уверенности, что Абсолютное или Беспредельное, даже если бы существовала возможность каких-то отношений между обусловленным и необусловленным, снизойдет до того, чтобы прислушиваться к каждой глупой или эгоистичной молитве. И, опять же, именно они на самом деле богохульствуют, уча, что всезнающий и всемогущий Бог нуждается в изречённых молитвах, чтобы знать, что ему делать! И наша позиция подтверждается и Буддой, и Иисусом, если понимать их эзотерически. Первый говорит: "Ничего не просите от беспомощных богов — не молитесь, но лучше действуйте, ибо тьма сама не рассеется. Не просите ни о чём безмолвие, ибо оно не может ни говорить, ни слушать". А другой — Иисус — советует: "И если чего попросите во имя мое, то сделаю". Конечно, эта цитата, взятая в буквальном смысле, противоречит нашим утверждениям. Но если понимать её эзотерически, с полным знанием смысла слова "Христос", которое представляет атма-буддхи-манас, Высшее Я, то она сведется к следующему: единственный Бог, которого мы должны признавать и которому мы должны молиться (а точнее, действовать в согласии с ним) — это тот Дух Божий, храмом которого является наше тело, где он и пребывает».

И последний вопрос, где же искать силы для обуздания своих страстей и эгоизма?

«В своём Высшем Я, божественном духе, или Боге в нём, и в своей карме».


(Цитаты взяты из книги: "Ключ к Теософии").

 

Вернуться в раздел "Введение в теософию".